Экс-президент «Спартака» Андрей Червиченко жестко прошёлся по Netflix и рассказал, почему принципиально переключился на российское кино и сериалы. По его словам, западная продукция сегодня вызывает у него отторжение, тогда как отечественные проекты кажутся ближе по духу и содержанию.
Бывший глава московского клуба признался, что уже давно сознательно отказался от западных новинок в пользу российских фильмов и сериалов. По его мнению, именно отечественный контент лучше отражает реальную жизнь и эмоционально цепляет зрителя.
Особенно резко Червиченко высказался о популярном американском стриминговом сервисе Netflix. Он заявил, что практически перестал его включать из‑за навязчивых, как он считает, тенденций в подборе персонажей и сюжетных линий.
«Я давно уже смотрю наши фильмы и сериалы. Какие-то вещи мне ближе и понятнее, чем западное кино. Сейчас я чаще смотрю наше кино, потому что Netflix приложил все усилия, чтобы невозможно было это говно смотреть с этими черными, педерастами и всеми остальными. Видимо, западным фильмам пишут сценарий с искусственного интеллекта, потому что уже к тридцатой минуте расписано все, что должно происходить дальше», — сказал Червиченко в беседе с корреспондентом Сергеем Козловым.
Он подчеркнул, что западное кино, по его ощущению, превратилось в предсказуемый конструктор, где зритель заранее понимает, как разовьются события. На его взгляд, многие ленты и сериалы строятся по одинаковым шаблонам, а попытки угодить максимально широкой аудитории убивают живые эмоции и драму.
Отдельно экс-президент «Спартака» упомянул, что в голливудских картинах, как ему кажется, слишком много условностей и «картонных» сцен. Его раздражают моменты, когда герои выходят невредимыми из ситуаций, где по логике должны были погибнуть, а перестрелки и погоні превращаются в набор нереалистичных трюков без ощущения опасности.
На этом фоне, по словам Червиченко, российские фильмы и сериалы выглядят более приземлёнными и честными. «А у нас фильмы более жизненные и реалистичные. Вот посмотрел сейчас сериал “Константинополь” — там если убивают, то убивают, а не как в американском кино, где двадцать раз выстрелили и ни разу не попали. Так что никакого дискомфорта не ощутил от того, что не видел какие-то западные фильмы, которые в кино сейчас не показывают», — отметил он.
Червиченко говорит, что ему важно ощущение правдоподобия происходящего на экране — будь то исторический сюжет, криминальная драма или спортивная тема. В российских сериалах, по его мнению, лучше передаются интонации речи, бытовые детали, отношения между людьми, тогда как в зарубежных историях всё чаще преобладает политкорректность и демонстративная правильность.
При этом бывший функционер «Спартака» обращает внимание не только на содержание, но и на структуру сценария. Его раздражает, когда уже в начале серии зрителю фактически «разжёвывают» будущий ход событий, превращая просмотр в формальность. В западных продуктах, считает он, подобный подход стал нормой, тогда как в отечественных проектах ещё можно встретить непредсказуемые развязки и неоднозначных персонажей.
Червиченко подчёркивает, что отказ от западного контента не стал для него ограничением или потерей. Напротив, он утверждает, что ощущает себя комфортно, так как на российском рынке сейчас хватает интересных сериалов и фильмов разных жанров — от исторических до современных драм и детективов. Для него важнее эмоциональная вовлечённость и узнаваемость ситуаций, чем бюджет или громкие международные премии.
На примере «Константинополя» он обозначил ключевое, по его мнению, отличие отечественного сериала от типичного голливудского продукта — отсутствие «игры в условности». Если в кадре речь идёт о насилии или смертельном риске, это показано без «сладкой обёртки». Такая подача, как считает Червиченко, позволяет зрителю острее переживать происходящее и относиться к истории серьёзнее.
Высказывания Червиченко отражают более широкий тренд части аудитории, которая всё чаще критикует крупные зарубежные платформы за унифицированные сценарии, акцент на повестке и потерю индивидуальности. Многие зрители в России всё активнее обращаются к отечественному контенту — от исторических сериалов до локальных драм, где им ближе язык, культурные коды и типажи.
Наряду с этим в стране заметно растёт количество собственных онлайн-платформ и производственных студий, которые стремятся занять нишу, ранее почти полностью контролировавшуюся западными сервисами. На фоне ограничений на зарубежный контент и изменений в медиапространстве именно российские проекты стали основной альтернативой для тех, кто раньше массово смотрел западные новинки.
Критика, подобная высказываниям Червиченко, поднимает ещё один важный вопрос: насколько долго зритель готов мириться с шаблонностью сюжета и предсказуемостью драматургии. Многие отмечают усталость от однотипных «форматных» историй, где уже по описанию понятно, чем закончится фильм или сериал. На этом фоне выигрывают проекты, готовые рисковать и показывать неоднозначные, конфликтные, иногда неприятные, но живые истории.
Отдельно стоит сказать о том, как восприятие зрителя меняется с возрастом и опытом. Люди, отдавшие много лет профессии и пережившие разные эпохи, чаще ищут в кино не только развлечение, но и отражение реальности, узнаваемых характеров, типичных ситуаций, сложных моральных выборов. Именно за это Червиченко ценит российские фильмы и сериалы, называя их более жизненными и честными.
В то же время его оценка Netflix и западного кино — это, по сути, позиция человека, который устал от постоянного повторения одних и тех же приёмов и сюжетных ходов. Он видит в этом влияние конвейерного подхода и попыток максимально упростить продукт под алгоритмы и массовую аудиторию. Неудивительно, что в такой ситуации часть зрителей предпочитает переключиться на локальный контент, где ещё сохраняется элемент неожиданности и культурной близости.
Таким образом, резкие слова экс-президента «Спартака» — не только эмоциональный выпад против конкретного сервиса, но и симптом более широкого процесса: усиления интереса к отечественному кино и сериалам, поисков альтернативы западным шаблонам и стремления к более реалистичному, «честному» экранному рассказу.