«Я живу лучшую жизнь». Чемпионка России Томшина — о материнстве, самостоятельных тренировках и возвращении в биатлон после декрета
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина впервые стала мамой — у нее родилась дочь. Спустя совсем небольшую паузу спортсменка начала аккуратно возвращаться к тренировкам, а уже в сезоне‑2025/26 не просто вернулась в обойму, а завоевала несколько медалей и впервые в карьере стала чемпионкой России.
О том, как совмещать материнство и большой спорт, через что пришлось пройти после родов и как изменилась ее жизнь и отношение к биатлону, Анастасия рассказывает в откровенном интервью.
***
— В 2022 году ты говорила, что не чувствуешь особого внимания к себе из‑за отсутствия крупных международных титулов. Что‑то изменилось к 2026‑му?
— Мне до сих пор не кажется, что вокруг меня какой‑то повышенный интерес. Сезон после выхода из декрета вообще пролетел как в тумане — очень насыщенно, местами сумбурно. Да, в целом все сложилось здорово, но я по характеру максималист. Внутренний ориентир у меня стоит где‑то между Кубком мира и олимпийским пьедесталом. Чемпионат России и домашние старты — это скорей промежуточная станция, а не конечная цель.
Я понимаю, что проделала большую, качественную работу, где‑то мне действительно повезло, в каких‑то гонках все идеально сошлось — и пришли медали. Но я не воспринимаю это как потолок или как повод почивать на лаврах. Скорее это подтверждение, что направление выбрано верно.
— Ты сама говоришь, что «максимально разная» в 2022 и 2026 годах. В чем эти отличия чувствуются сильнее всего?
— Тогда я была в системе, где многое за тебя решают: режим, объемы, планы. Сейчас я пришла к тому, что владею таким набором знаний и опыта, который позволяет тренироваться самостоятельно, под себя, без страха «сделать не так».
Я четко знаю, какие нагрузки мне подходят, как мой организм реагирует на тот или иной объем, как лучше выстраивать чередование стартов и восстановления. В сборной не всегда удавалось учесть индивидуальные особенности: ты подстраиваешься под общий план. А сейчас у меня словно открылась еще одна ступень роста — меня никто не ограничивает в выборе, и это ощущается очень сильно.
Еще изменилась моя соревновательная модель поведения. Я стала спокойнее, увереннее, качественнее в действиях. Если раньше было больше нервозности и сомнений, то теперь я за счет материнства, опыта и самостоятельной работы как будто внутренне окрепла.
— За последние годы у тебя сменились роли: спортсменка, жена, мама. Биатлон остался единственной постоянной величиной. Устраивает ли тебя, как складывается карьера в таких условиях?
— Сейчас я очень четко чувствую, что все произошло вовремя. И сама беременность, и то, как я к ней подошла, и как из нее вышла — это совпадение правильных решений и удачи.
Могло сложиться куда сложнее: тяжелое восстановление, проблемы со здоровьем, потеря мотивации. Но в моем случае все звезды встали ровно. Я понимаю, что не ошиблась, сделав паузу в карьере ради ребенка. Более того, даже без международных стартов я сейчас ощущаю внутреннее профессиональное удовлетворение. Я знаю, что двигаюсь в правильном направлении, и мне комфортно с тем выбором, который я сделала.
— Часто говорят, что после родов спортсменки становятся сильнее, приводят много примеров. На себе ты почувствовала эти «волшебные свойства»?
— Меня, честно говоря, раздражает, когда результаты объясняют одним словом — «гормоны». Это звучит так, словно все удается само собой, а твой труд обнуляют.
Никто не спешит спросить, как выглядел мой тренировочный процесс: в какой форме я забеременела, как продолжала заниматься все девять месяцев, как выстраивала восстановление. Люди просто видят факт: родила, вернулась, бегает быстро. А ведь между этими точками — огромный пласт работы.
Конечно, есть индивидуальные особенности организма, наследственность, общее здоровье — это все сыграло в плюс. Но когда я с прибавкой в весе в 15 килограммов и с полуторолитровым «запасом» крови спокойно каталась на лыжах, держала пульс 140 и сохраняла координацию — это не чудо, не магия и не гормоны. Это дисциплина, система и уважение к собственному телу.
Сравнивая свой путь с другими девушками, которые тоже возвращались после декрета, я вижу, насколько по‑разному может проходить восстановление. И именно поэтому я так остро реагирую, когда все сводят к химии организма, игнорируя каждодневный труд.
— В сезоне‑2025/26 у тебя были медали на всех крупных внутренних стартах, ты впервые выиграла чемпионат России. Среди этого набора наград есть что‑то особенно ценное?
— Ни одну медаль я не выделяю как «главную». В этом сезоне ни один старт не был для меня чем‑то вроде вершины четырехлетнего цикла или целью‑манией. Главная задача была другая — вернуть свое функциональное состояние, почувствовать знакомое, комфортное ощущение скорости, выносливости, стабильности на рубеже.
И когда я поняла, что снова могу бежать так, как умею, работать на огневом рубеже хладнокровно и собрано — это стало самой большой победой. Все остальное — награды, цветы, протоколы — стало приятным, но все же бонусом к главному ощущению: «я вернулась по‑настоящему».
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали из‑за ситуации с установкой: по твоей стреляла Анастасия Шевченко, а ты не разрядила обойму. Это был самый неприятный момент сезона?
— Нет, я даже не держу это в голове как большую трагедию. Тогда, конечно, было неприятно, но в тот же день я для себя все разложила по полочкам. Я действительно не до конца сориентировалась по регламенту. Казалось, что вставить обойму в магазин — достаточно, чтобы обезопасить всех. Оказалось, что этого мало.
По факту нужно было просто поднять руку и дать сигнал судьям, а дальше уже они бы взяли ситуацию на себя. В тот день, если честно, не до конца прав был никто: и мы, и судьи действовали неидеально. Я не стала подавать апелляцию, но уверена, выводы сделали все участники эпизода.
Гораздо сложнее для меня были не технические нюансы, а болезни. За сезон я раз четыре слегла. Самое тяжелое — это проснуться утром в день старта и четко понимать, что на старт ты не выйдешь: температура, слабость, риски осложнений. Наверное, это единственный ярко негативный момент возвращения после родов: организм еще не всегда готов выдерживать тот плотный календарь, который ему предлагают.
Наши внутренние старты порой превращаются в марафон без передышки. Гонок очень много, времени на полноценное восстановление мало, особенно если ты параллельно мама. Лично я убеждена, что график стоит приблизить к формату Кубка мира, где больше внимания уделяется качеству соревнований и восстановлению.
***
— Перейдем к главной твоей новой роли. Каково это — быть мамой и при этом оставаться действующей спортсменкой высокого уровня?
— Я, наверное, относилась к материнству как к проекту, к которому нужно подготовиться. Заранее прочитала кучу литературы, много общалась со специалистами по детскому сну, грудному вскармливанию, развитию. Хотелось выстроить для дочери безопасную, спокойную среду, где она будет чувствовать себя защищенной, даже если мама периодически уезжает на сборы и старты.
Сложнее всего оказалось не само материнство, а логистика: перелеты, сборы, переезды, необходимость подстраивать режим ребенка под разное расписание. Но и здесь мы с семьей постепенно выстроили систему: четкий график, понятные роли у каждого взрослого, план Б на случай форс‑мажора.
Мне, если честно, во многом легче, чем многим женщинам, которые полностью посвящают себя дому. У меня есть возможность переключаться: на тренировке я — спортсменка, на соревнованиях — боевая единица команды, а дома — просто мама и жена. Это помогает не выгорать ни в одной из ролей.
— Как вы с мужем распределяете обязанности? Без поддержки семьи, кажется, такой режим невозможен.
— Без поддержки мужа я бы точно не смогла так быстро вернуться. У нас очень партнерская модель. Когда я на сборах, он берет на себя большую часть забот о дочери. Когда я дома, мы стараемся разделить быт так, чтобы ни у кого не было ощущения, что он тянет все в одиночку.
Плюс помогает расширенная семья: бабушки, дедушки. Мы сразу договорились, что ребенок — это общий проект, а не только «мамино дело». Такое отношение очень разгружает психологически. Я выхожу на старт, понимая, что дочка в надежных руках и что мои близкие не воспринимают мою карьеру как каприз, а действительно верят в нее.
— Как изменилась твоя мотивация после рождения ребенка?
— Раньше мотивация была в основном про меня: доказать себе, реализоваться, не упустить шанс. Сейчас появился очень понятный внешний ориентир — дочь.
Я хочу, чтобы она видела пример: мама умеет много работать, не сдается, умеет признавать ошибки и продолжать путь. Мне важно, чтобы она росла в атмосфере, где спорт — это не только медали, но и характер, ответственность, умение распределять силы и уважать себя.
Материнство сильно расставило приоритеты. Я стала спокойнее относиться к неудачам. Проигрыш — это теперь не катастрофа, не конец света, а просто рабочий эпизод. Я выхожу из неудачной гонки, обнимаю ребенка — и понимаю, что самое важное в жизни рядом и с ним все в порядке. С таким ощущением гораздо легче переживать любые спортивные качели.
— Как выглядел твой путь возвращения к нагрузкам после родов? Многим спортсменкам это кажется страшным этапом.
— Самое главное — не пытаться «догнать» себя прежнюю за пару месяцев. Я еще во время беременности продолжала аккуратно тренироваться: много ходила, занималась специальной гимнастикой, следила за весом, дыханием.
После родов мы с врачами и тренерами составили поэтапный план. Сначала — восстановление мышц кора, тазового дна, работа с дыханием. Потом — легкая аэробика: ходьба, очень спокойный бег, упражнения без ударной нагрузки. Только после этого — постепенное возвращение к лыжам, сначала в умеренном темпе и с короткими тренировками.
Силу и «горячий» биатлонный объем я подключила значительно позже, уже когда стала чувствовать, что тело снова собирается в единый механизм, а не сопротивляется каждой нагрузке. Это медленный процесс, и здесь главное — не поддаваться панике и сравнению с другими.
— Насколько сильно пришлось менять тренировочную систему под новый статус мамы?
— Я стала очень бережно относиться к сну и восстановлению. Если раньше могла позволить себе лишний кросс или «додавить» тренировку, то сейчас понимаю: хроническая усталость, недосып — это прямой путь к травмам и болезням.
Мы сократили количество максимально тяжелых тренировок, зато сделали их более точечными и осознанными. Появилось больше аналитики: я внимательно отслеживаю показатели, слушаю организм. Если чувствую, что накапливается усталость, не боюсь попросить день отдыха или скорректировать план.
Еще один важный момент — я перестала разрываться между всем и сразу. Если я на тренировке — я максимально в ней. Если я с ребенком — телефон и биатлонные дела уходят на второй план. Такой режим повышает качество и того, и другого.
— Какие установки ты бы дала девушкам, которые боятся заводить детей из‑за карьеры в спорте или работе?
— Самое важное — трезво оценивать свои ресурсы и окружение. Ребенок — это ни в коем случае не точка в карьере, но это точно новая глава, где нужно больше планирования, ответственности и честности с собой.
Не нужно ждать «идеального момента» — его не существует. Всегда будет сезон, к которому ты готовилась, проект, который хочется закончить, или цель, которую не успела выполнить. В моем случае все получилось, потому что я приняла решение осознанно и была готова довериться процессу, а не держаться за привычный график любой ценой.
Важно заранее продумать систему поддержки: кто поможет, где ты сможешь делегировать часть забот, как будешь совмещать работу и материнство. И обязательно — не сравнивать себя с другими мамами и спортсменками. У каждой своя история, свой организм, своя скорость пути.
— Если оглянуться на все, что с тобой произошло за последние годы, ты можешь сказать, что сейчас живешь «лучшую жизнь»?
— Да, именно так я это и формулирую для себя. Моя жизнь стала насыщеннее, многослойней. У меня есть любимое дело, в котором я продолжаю расти, есть семья, ребенок, который каждый день напоминает, ради чего стоит вставать по утрам.
Я не идеальна ни как спортсменка, ни как мама, но у меня наконец появилось ощущение внутренней цельности. Я не делю себя на «до» и «после декрета», а воспринимаю как один путь, где каждый этап был нужен, чтобы прийти сюда.
Сейчас я живу ту жизнь, о которой когда‑то мечтала, даже если она сложнее и требовательнее, чем представлялась. И именно поэтому могу честно сказать: я действительно живу свою лучшую жизнь.