Заслуженный тренер России по фигурному катанию Этери Тутберидзе рассказала, почему на Олимпийские игры 2026 года в Италии она была аккредитована не с российской фигуристкой Аделией Петросян, а с представителем сборной Грузии Никой Егадзе. По словам специалиста, вопрос упирался не в спортивный принцип, а в опасения чиновников относительно последствий дела Камилы Валиевой.
Тутберидзе подчеркнула, что ее кандидатура даже не рассматривалась в заявке с российскими спортсменами. По ее словам, изначально было принято решение, что она поедет на Игры именно как тренер грузинского фигуриста:
«Меня вообще не подавали с российскими спортсменами, с Аделией. Сразу решили, что я поеду с грузинским спортсменом. Потому что, наверное, наша федерация не была уверена, что я пройду проверку в связи с дисквалификацией Валиевой и так далее. Поэтому даже не стали рисковать и не стали меня подавать», — объяснила тренер.
Она отметила, что в этой ситуации ключевую роль сыграла позиция грузинской стороны. Национальный олимпийский комитет и федерация фигурного катания Грузии согласились заявить ее в качестве наставника, несмотря на возможные репутационные риски и пристальное внимание со стороны международных структур.
«Спасибо огромное федерации Грузии, которые не побоялись и спокойно меня подали в аккредитацию, я была на этой Олимпиаде аккредитована тренером», — добавила Тутберидзе.
При этом конфликт вокруг ее статуса на Играх получил продолжение уже после утверждения заявок. 17 февраля пресс-служба Международного олимпийского комитета разъяснила, в каком именно формате российский тренер может работать с Аделией Петросян на Олимпиаде в Италии. МОК подтвердил, что Тутберидзе имеет право оказывать методическую и организационную помощь российской фигуристке, но в рамках строгих регламентов.
Согласно позиции МОК, во время непосредственно соревновательных прокатов на лед вместе со спортсменами могут выходить только официально аккредитованные представители их национальных команд. Поскольку аккредитация Тутберидзе оформлена по грузинскому паспорту и в качестве тренера НОК Грузии, она не имеет права сопровождать Петросян у бортика во время ее выступлений. Таким образом, ее участие в подготовке российской фигуристки допускается лишь вне зоны официального коучинга в момент старта.
В заявлении МОК отдельно подчеркивалось, что статус Тутберидзе на этих Играх привязан именно к ее грузинскому гражданству и к роли тренера Никы Егадзе. Это создает уникальную и в то же время сложную ситуацию, когда один из самых известных российских тренеров может присутствовать на Олимпиаде, но ее функционал в отношении российских спортсменов ограничен регламентом и структурой аккредитации.
На фоне этого особое значение приобретает история с Камилой Валиевой, которая стала отправной точкой для сомнений российской федерации в возможности безрисково заявлять Тутберидзе в качестве наставника своих фигуристов. В январе 2024 года Спортивный арбитражный суд (CAS) вынес решение о дисквалификации Валиевой за нарушение антидопинговых правил. В период, когда было зафиксировано нарушение, спортсменка тренировалась в группе Тутберидзе, что автоматически привлекло дополнительное внимание к тренеру и всей ее команде.
Именно этот контекст, по мнению самой Тутберидзе, и стал причиной осторожной позиции федерации. Руководство предпочло вообще не включать ее в список тренеров, заявляемых от России, чтобы избежать возможного отказа со стороны международных инстанций или затяжных согласований с непредсказуемым исходом. Грузинская сторона, напротив, проявила большую гибкость и готовность взять на себя ответственность за подачу ее аккредитации.
Ситуация с аккредитацией демонстрирует, насколько тесно переплетены спортивные и юридические аспекты в современном фигурном катании. Для тренера международного уровня участие в Олимпийских играх — не только возможность находиться рядом со своими учениками, но и вопрос профессиональной репутации. В случае Тутберидзе любое решение, связанное с ее допуском, автоматически становится частью более широкой дискуссии о допинге, ответственности тренерского штаба и роли национальных федераций.
Для Аделии Петросян сложившиеся обстоятельства означают, что во время стартов она будет опираться на других официальных представителей своей команды, тогда как взаимодействие с главным тренером останется «за кадром» соревнований. Это накладывает дополнительную психологическую и организационную нагрузку: спортсменке нужно адаптироваться к тому, что главный наставник не сможет подойти к ней у бортика, подержать за руку перед выходом на лед или оперативно подсказать что‑то уже в момент старта.
При этом в тренировочном процессе до и между стартами влияние Тутберидзе по-прежнему может оставаться определяющим. Она способна готовить программы, выстраивать нагрузку, корректировать элементы и кондиции спортсменки, но в критический момент соревнований роль непосредственного «боевого» тренера вынужденно переходит к другому специалисту. Такой раздел функций не типичен для фигурного катания, где зачастую именно личный тренер отвечает за полный цикл — от первого проката программы до последнего старта сезона.
Для самой Тутберидзе текущая ситуация — одновременно и вызов, и демонстрация того, насколько высок остается запрос на ее работу за пределами России. Аккредитация через НОК Грузии показывает, что ее методика и имя востребованы на международной арене, даже несмотря на тень, которую бросило дело Валиевой. В то же время отсутствие уверенности со стороны российской федерации подчеркивает, что последствия допинговых скандалов для тренеров могут растягиваться на годы и влиять на карьеру не меньше, чем на судьбы самих спортсменов.
Отдельно стоит отметить, что подобная модель сотрудничества — когда тренер из одной страны официально работает с атлетом другой сборной — становится все более распространенной в фигурном катании. Многие ведущие специалисты имеют несколько паспорта или заключают долгосрочные контракты с иностранными федерациями, что позволяет им присутствовать на стартах даже в периоды, когда их взаимодействие с национальными структурами осложнено. В случае Тутберидзе грузинский паспорт и работа с Никой Егадзе стали тем «окном», через которое она сохранила доступ к олимпийской площадке.
На уровне имиджа для российского фигурного катания подобные истории двойственны. С одной стороны, присутствие одного из главных тренеров на Олимпиаде, пусть и под другим флагом, подчеркивает высокий уровень отечественной школы. С другой — демонстрирует внутренние противоречия и осторожность федерации, которая предпочитает минимизировать риски даже ценой ослабления прямой поддержки собственным ведущим спортсменам.
Для болельщиков и экспертного сообщества остается открытым вопрос: как такая схема повлияет на реальный результат. Сумеют ли ученики Тутберидзе сохранить привычный уровень уверенности, если у бортика их будет ждать не она, а другой специалист? Насколько комфортно самой тренеру работать в режиме частичных полномочий — отвечать за подготовку, но не иметь права полноценно вести ученицу через олимпийский старт? Ответы на эти вопросы будет давать уже практика предолимпийского сезона и сами Игры в Италии.
Так или иначе, история с аккредитацией Этери Тутберидзе к Олимпийским играм в Италии наглядно демонстрирует, насколько тонким стал баланс между спортивной целесообразностью, юридическими рисками и репутационными издержками. Решения федераций сегодня принимаются не только с оглядкой на медальный потенциал, но и под давлением возможных последствий прошлых скандалов, которые продолжают влиять на будущее ведущих тренеров и их учеников.