Олимпийская чемпионка по танцам на льду Габриэла Пападакис выпустила автобиографическую книгу, в которой подробно рассказала о темной стороне фигурного катания и своих отношениях с бывшим партнером Гийомом Сизероном. Книга вышла в момент, когда Сизерон возвращается в соревновательный спорт и нацелен на победу на чемпионате Европы и успешное выступление на Олимпиаде, что сделало эффект от признаний максимальным.
Фигурное катание давно позиционируется как синтез спорта и высокого искусства, однако за блеском костюмов и музыкальными программами скрывается жесткая, консервативная система с негласными правилами. Особенно это заметно в танцах на льду. Партнеры должны демонстрировать не только идеальную технику, но и образ «идеальной пары» — всегда вместе на льду и вне его, безупречно выглядящие на тренировках и стартах. Долгое время считалось, что только романтические, «влюбленные» образы на льду дают шанс пробиться к медалям и признанию судей.
Со временем этот шаблон начал трескаться: в танцы стали приходить современные темы, социальные сюжеты, сестры, братья и родственники, катающиеся в одной паре. Но базовый стереотип по-прежнему жив — танцевальный дуэт должен выглядеть как гармоничный союз, где между партнерами якобы нет конфликтов и болезненных противоречий. Именно этот образ десятилетиями эксплуатировался в спорте и маркетинге, и именно его сейчас разрушает Пападакис.
Дуэт Пападакис / Сизерон считался образцовым примером такого идеального тандема. Они создавали впечатление людей, которые мыслят и двигаются как одно целое: на льду — неразделимая художественная единица, вне льда — спокойные, уважительные, якобы близкие друзья. В танцах на льду их называли почти непобедимыми: весь предыдущий олимпийский цикл пара доминировала, задавая новые стандарты пластики, музыкальности и постановки программ. Планы на возвращение к Олимпиаде-2026 казались логичным завершением их пути. Но за внешним фасадом давно шли процессы, о которых публика даже не догадывалась.
Переломным моментом в их личной и профессиональной истории стал скандал вокруг канадского фигуриста и тренера Николая Серенсена, которому были предъявлены обвинения в сексуализированном насилии. По словам Пападакис, именно отношение к этой истории стало одной из точек невозврата. Сизерон продолжал общаться с Серенсеном и сотрудничать с дуэтом, с которым тот работал. Габриэла же категорически отказалась выходить с ним на один лед даже в рамках общих тренировок. Эта принципиальная позиция, наложившись на накопившиеся проблемы, привела к окончательному разрыву и остановке их совместной карьеры.
О тревожной атмосфере в Монреальской академии, где тренировалась пара, впервые начали говорить еще несколько лет назад. В документальном фильме о школе фигурного катания уже тогда мелькали тревожные сигналы: напряженные отношения между спортсменами, скрытая конкуренция, эмоциональное давление. В том же фильме Пападакис впервые упомянула о пережитом аборте. На камеру фигуристы выглядели вежливыми и дружелюбными, но за кадром позволяли себе резкие комментарии друг о друге и о тренеровочном процессе.
В 2025 году Гийом Сизерон словно поставил точку в старой главе своей жизни: он полностью очистил свои аккаунты в соцсетях и начал выступать с новой партнершей — Лоранс Фурнье-Бодри, бывшей партнершей Серенсена. Этот шаг был воспринят как вызов и личное предательство. Пападакис недвусмысленно показывала, что не поддерживает новый дуэт, и открыто симпатизировала их главным соперникам — американской паре Мэдисон Чок / Эван Бейтс.
Выход книги Пападакис только подлил масла в огонь. Она заранее анонсировала, что опишет не только путь к олимпийскому золоту, но и психологическую цену этого успеха. В одном из фрагментов, процитированных французской прессой до официальной публикации, фигуристка рассказывает о тяжелой депрессии, чувстве одиночества и своей уязвимости. Существенная часть книги посвящена именно отношениям с Сизероном: его поступкам, реакциям на ее состояние и роли в их общем пути.
Сизерон почти сразу ответил собственным интервью, в котором события и мотивы выглядят иначе. И здесь начинается самое сложное: их версии одновременно и противоречат друг другу, и в чем-то сходятся. Например, он утверждает, что поддерживал партнершу во время ее болезни, и Пападакис не спорит: помощь действительно была. Но она подчеркивает, что за этой поддержкой, по ее ощущению, стояло не сострадание, а прежде всего страх потерять карьеру и результаты. В книге звучит мысль о том, что вне льда они почти не общались, а сам Сизерон вызывал у нее страх и напряжение.
Отдельные эпизоды выглядят особенно болезненно. Пападакис признается, что однажды представляла себе падение легендарного дуэта Тесса Вертью / Скотт Моир на Олимпиаде — как будто чужая неудача могла стать шансом для нее самой. Она вспоминает отношение тренеров и собственной матери, которые порой усиливали внутреннюю травму, а не помогали справиться с ней. Говорит и о том, что отказывалась от медикаментозного лечения при депрессии, долгое время не признавая собственное состояние болезненным.
В центре публичного внимания все же оказался не общий системный кризис в фигурном катании, а конкретный конфликт между двумя звездами. Сейчас Сизерон снова на взлете: он выиграл несколько стартов, вернул себе статус лидера и активно высказывается о проблемах судейства и будущем вида спорта. Он входит в число главных фаворитов европейского первенства, а на Олимпиаде его уже рассматривают как одного из возможных знаменосцев национальной сборной. На этом фоне выход книги выглядит почти как точечный удар по репутации — она появилась буквально накануне ритмического танца на чемпионате Европы и за месяц до Игр.
Однако история Пападакис — не только про личный конфликт. Ее откровения еще раз подтверждают, что большой спорт в целом и фигурное катание в частности — не просто «красивое шоу», а тяжелое испытание для психики. Тренировочная система десятилетиями была выстроена так, чтобы игнорировать эмоции спортсмена: результат выше всего, за остальное отвечают сам спортсмен и его внутренняя выносливость. Публичные признания о депрессии, страхах, ненависти к собственному телу, о сложных отношениях с тренерами и родственниками должны были бы заставить федерации и наставников пересмотреть подход. Но реальность, судя по реакции функционеров, меняется крайне медленно.
Показательно, что вокруг Монреальской академии почти не последовало никаких организационных выводов. Слова Пападакис и ее переживания были фактически поставлены под сомнение. Тренеры и представители структуры продолжают подчеркивать, что не видели ничего «ненормального», а некоторые бывшие и нынешние ученики говорят о «обычных» для элитного спорта нагрузках. Комментарий Ромэна Агенауэра, в котором он заявляет, что не замечал ничего странного и считал обстановку нормальной, только подтверждает: ментальное здоровье по-прежнему воспринимается не как часть спортивного процесса, а как индивидуальная «слабость», о которой неудобно говорить вслух.
В этом и заключается одно из ключевых противоречий современного фигурного катания: физические травмы уже признаны неотъемлемой частью профессии, под них строится расписание, реабилитация, страховые программы. Психологические срывы, панические атаки, депрессия все еще часто считаются чем-то стыдным, чем нельзя «нагружать команду» перед важным стартом. Даже в странах, где тема ментального здоровья активно обсуждается, спортсменам по-прежнему сложно получать профессиональную поддержку без страха потерять место в составе или доверие тренера.
История Пападакис и Сизерона особенно болезненна для болельщиков еще и потому, что этот дуэт стал символом нового этапа в танцах на льду. Их программы входили в учебники: тонкая хореография, смелый выбор музыки, отказ от навязчивой «мыльной» романтики в пользу сложных, многослойных образов. Пара внесла огромный вклад в развитие вида, а теперь ее наследие окрашивается в мрачные тона — как будто зрителю приходится пересматривать собственное восприятие, зная, какой ценой создавались шедевры.
Конфликт, скорее всего, будет только нарастать. Сизерон уже заявил, что готов защищать свое имя в юридическом поле, если посчитает отдельные фрагменты книги клеветническими. Соответственно, история может перейти из эмоциональной плоскости в судебную, что еще сильнее поляризует общественное мнение. Первые последствия видны уже сейчас: Габриэлу отстранили от работы комментатором на Олимпиаде-2026 именно из-за конфликта интересов и ее публичных высказываний о партнере и системе. Для нее это еще одна потеря — профессиональная возможность, которая могла бы стать продолжением карьеры вне льда.
Все это поднимает важный вопрос: можно ли в современном спорте разделить личность спортсмена и его деятельность? На фоне тотальной цифровизации, когда любая книга, пост или интервью мгновенно расходятся по миру, отделить «человека на льду» от «человека в жизни» становится все труднее. Болельщики, судьи, функционеры оценивают не только элементы и компоненты, но и моральный облик, репутацию, скандальную подоплеку. В результате каждая откровенная исповедь, подобная книге Пападакис, одновременно помогает говорить о проблемах и разрушает привычные представления о героях спорта.
Важно понимать, что личный конфликт Пападакис и Сизерона — лишь вершина айсберга. Под ним — устаревшая модель подготовки фигуристов, в которой подростки и молодые взрослые живут годами под жесточайшим давлением, зависят от оценок нескольких людей и боятся показать слабость. Пока ментальное здоровье не станет таким же приоритетом, как восстановление после физической травмы, подобные истории будут повторяться. Но чем громче звучат голоса тех, кто решается рассказать о своем опыте, тем труднее системе делать вид, что проблемы не существует.
История французского дуэта уже вошла в учебники как пример величия на льду. Теперь она станет еще и кейсом того, как хрупкой может быть человеческая психика в мире высоких достижений, и насколько болезненно рушится легенда, когда изнутри ее начинают рассматривать без фильтров. Для фигуры Сизерона наступают решающие месяцы: его спортивные успехи неизбежно будут сравнивать с обвинениями, а каждое появление на льду — с фразами, прозвучавшими в книге Пападакис. И даже если официальные результаты академии не изменятся, отношение к фигурному катанию как к «прекрасному и безоблачному искусству» уже никогда не будет прежним.