Спортивный обозреватель Елена Вайцеховская жестко высказалась о возвращении фигуристки Елены Костылевой в академию «Ангелы Плющенко», подчеркнув, что после недавних событий путь спортсменки в большом спорте будет связан с тяжёлым шлейфом репутации. По её словам, та история, которая развернулась вокруг юной фигуристки и её матери, уже давно перешла границы обычного спортивного конфликта и превратила живых людей в «персонажей» сомнительного спектакля.
Вайцеховская отмечает, что когда скандал тянется слишком долго, зритель перестает воспринимать участников как реальных людей со сложными чувствами и личной болью. На первый план выходят не эмоции и судьбы, а образы — забавные, нелепые или вызывающие отторжение. Так возникает эффект обезличивания: спортсменка, тренер, родители превращаются в героев драмы, за которыми наблюдают, но которым сочувствовать всё сложнее.
С её точки зрения, ситуация вокруг Костылевой как раз и стала такой затянувшейся историей. Вместо того чтобы говорить о спортивной работе, прогрессе, целях, обсуждение свелось к конфликтам, обвинениям и скандальным формулировкам. В результате, под удар попадает прежде всего сама спортсменка — молодая девушка, которой теперь предстоит существовать в мире фигурного катания с тяжёлым ярлыком.
Особое внимание Вайцеховская уделяет формулировкам, прозвучавшим в адрес Лены: «привыкла к тусовкам, шоу, отсутствию режима», «систематические пропуски тренировок», «невыполненные условия по контролю веса», «невыполнение тренировочных заданий». Для высоких достижений в спорте такие характеристики, считает она, работают как клеймо. В профессиональной среде подобные формулировки часто воспринимаются как фактическая «выбраковка» спортсмена.
По мнению журналистки, жизнь Костылевой в спорте теперь будет напоминать заранее спланированный и режиссируемый сценарий, где ключевую роль играет не сам спортсмен, а амбиции и решения матери. Вайцеховская подчёркивает, что Лене фактически предстоит проживать не собственную спортивную судьбу, а навязанную извне, и делать это под постоянным напоминанием о прошлых конфликтах.
При этом она допускает, что у Костылевой, как у яркой, заметной фигуристки, может быть серьёзный потенциал именно в шоу-формате. Зрелищность, артистизм, умение работать на публику — всё это в фигурном катании ценится не меньше, чем стабильные прыжки. Вайцеховская не исключает, что Евгению Плющенко Костылева в первую очередь интересна как участница показательных выступлений и коммерческих проектов, а не как спортсменка, нацеленная на серьёзные титулы.
Однако в отношении продолжения «значимой спортивной истории» она настроена крайне скептически. С её точки зрения, после всего сказанного и сделанного, после публичных обвинений и скандалов, повернуть ситуацию так, чтобы Костылева воспринималась как серьёзный претендент на высокие результаты, будет невероятно трудно. Репутационные шрамы в спорте заживают медленно, а иногда не заживают совсем.
Здесь важно понимать, что фигурное катание — очень закрытая и консервативная среда. Тренеры внимательно отслеживают не только выступления, но и дисциплину, готовность работать, способность подчиняться режиму. Формулировки про «невыполнение заданий» и «отсутствие режима» моментально попадают в негласные списки рисков. Даже если потом спортсменка меняется, доказывать это приходится годами, а доверие восстанавливается с огромным трудом.
Вайцеховская фактически описывает то, как в современном спорте работает механизм общественного осуждения. Одно резкое заявление, несколько громких заголовков — и образ спортсмена фиксируется в массовом сознании. Дальше каждый его шаг рассматривается через призму уже сложившегося стереотипа. В случае Костылевой этим стереотипом становится образ фигуристки, которая «любит тусовки и шоу больше, чем работу».
При этом ключевой вопрос, который поднимает Вайцеховская, — где в этой истории место самой спортсменки как самостоятельной личности. Когда решения принимает родитель, когда именно он выстраивает маршруты переходов из одной академии в другую, формулирует претензии, ведёт публичные разбирательства, спортсмен постепенно перестает быть автором собственной судьбы. Внешне это может выглядеть эффектно, но внутри оборачивается потерей субъектности.
С психологической точки зрения жизнь «по чужому сценарию» в спорте особенно опасна. Подростковый возраст, высокая конкуренция, жёсткий режим, постоянное давление ожиданий — всё это и без внешних конфликтов выдерживают далеко не все. Когда же к этому добавляется публичное обсуждение, ярлыки и клейма, риск эмоционального выгорания и потери мотивации возрастает многократно.
Возвращение в прежнюю академию в такой ситуации выглядит одновременно и шансом, и испытанием. С одной стороны, знакомая среда, тренеры, с которыми уже работала, может дать ощущение стабильности. С другой — именно в этом пространстве ей придётся ежедневно сталкиваться с людьми, которые читали о ней все резкие формулировки и делали свои выводы. Каждая ошибка на тренировке будет восприниматься не просто как рабочий момент, а как подтверждение уже сложившегося мнения.
Ещё один важный аспект — доверие между тренером и спортсменом. Когда вокруг имени фигуристки поднимается информационная буря, любой специалист невольно задумывается: стоит ли вкладываться в человека, которого в любой момент могут снова выдернуть из группы, перевести, увезти, вывести ситуацию в публичное поле? Без устойчивого, спокойного взаимодействия выстроить долгую спортивную карьеру практически невозможно.
С точки зрения перспектив, для Костылевой сейчас критически важно изменить не только спортивную, но и информационную повестку вокруг себя. Ей необходимо, чтобы о ней снова начали говорить как о фигуристке — по результатам стартов, по качеству катания, по прогрессу, а не по скандалам. Это значит — выходить на лёд, стабильно выполнять программы, демонстрировать готовность работать и выдерживать нагрузку, а не давать повод для очередной волны обсуждений.
Однако Вайцеховская недвусмысленно даёт понять: сделать это будет в разы сложнее, чем просто переключиться на новый режим. Скандальные истории в современном спорте запоминаются лучше, чем победы на локальных турнирах. И любая неудача вряд ли будет восприниматься как технический сбой — скорей её припишут «отсутствию режима» и «любви к шоу», даже если объективно это не так.
В более широком смысле её комментарий — это и критика самой системы, в которой родительский контроль и амбиции порой перевешивают интересы ребёнка. Когда решения принимаются с оглядкой на эмоции, личные обиды и публичный эффект, карьера спортсмена превращается в поле для разборок и самореализации взрослых. В итоге страдает именно тот, ради кого всё это якобы затевается, — молодой спортсмен, чьё имя теперь будет долго ассоциироваться не с талантливыми прокатами, а с затянувшейся конфликтной историей.
Таким образом, возвращение Лены Костылевой в «Ангелы Плющенко» Вайцеховская рассматривает не как чистый лист, а как продолжение сложного, противоречивого сценария. Да, у фигуристки остаётся шанс реализовать себя — если не на уровне больших спортивных побед, то, возможно, в ярких шоу-программах. Но, по её мнению, жить и работать в спорте Костылевой отныне придётся под тяжёлым клеймом, которое уже прикрепилось к её имени и вряд ли исчезнет быстро, даже если сама спортсменка попытается всё начать заново.